35 лет назад состоялась историческая встреча Горбачёва-Рейгана в Рейкьявике. По официальной повестке речь шла о сокращении ракет средней и малой дальности в Европе, но никаких соглашений тогда подписано не было, камнем преткновения стал договор о противоракетной обороне (СОИ), работы по которому американцы отказались прекращать. Однако вскоре саму встречу стали рассматривать, как начало конца Холодной войны, а позже там появился и памятник лидеров той встречи. Так что-же там произошло там на самом деле?

Инициатором встречи выступал сам Горбачёв ещё в марте 1986 года. Как он вспоминает в мемуарах надо было обсудить «прекращении ядерных испытаний». Неужели этот вопрос требовал столь экстренного обсуждения, что его нельзя было отложить до июня? Конечно, нет. Получается, что вопрос о «прекращении ядерных испытания» был только поводом. На самом деле М.С. Горбачёв собирался обсудить с американским президентом какие - то другие вопросы, назвать которые открыто не считал возможным. Американский президент на встречу не соглашался,заявив что она может состояться не ранее 1987 года.

Михаил Сергеевич решил воздействовать на него через М. Тэтчер. Для этого он использовал нового советского посла Л.М. Замятина, который в конце апреля был направлен в Лондон.

«Я, - вспоминал Л.М. Замятин, - прибыл в Лондон 27 апреля 1986 года, накануне отъезда Тэтчер на сессию «семёрки» в Токио. Мне Горбачёв сказал перед отъездом: «Добейтесь у неё приёма и скажите, что я хочу встретиться с президентом Рейганом. У меня есть комплекс вопросов, которые нас с ним объединяют в том же духе, в котором мы в 1984 году говорили с Тэтчер. Мы должны иметь не разъединённую внешнюю политику, а объединённую. После этого встреча была назначена на октябрь.

Таким образом, получается, что М.С. Горбачёв почти полгода настойчиво добивался «немедленной встречи» с американским президентом. Однако из того, что нам известно о ней, явствует, что М.С. Горбачёв намеревался предложить американскому президенту для обсуждения проблему разоружения, которая не требовали такой срочности. Это даёт основания думать, что главная цель поездки в Рейкьявик заключалась в другом.

«Предварительное изучение программы пребывания Горбачёва в Рейкьявике, - вспоминает генерал КГБ Н.С. Леонов, - насторожило нас крайне ограниченным временем, отведённым первоначально для собственно переговоров. Ради чего надо было ехать за тридевять земель? За два дня, 11 и 12 октября, предполагалось уделить двусторонним переговорам только шесть часов. Я мысленно прикидывал: половину времени надо отдать переводчикам - останется три часа, затем разделить остаток на двух собеседников - и получалось, что каждый располагал временем в полтора часа, чтобы изложить свои соображения по сложнейшим вопросам», таким как СОИ, стратегические системы оружия, ракеты средней дальности, подземные испытания ракет и т.д. Что можно сделать за столь короткое время, даже если предположить, что эксперты и министры будут трудиться всё оставшееся время?

Получается было две повестки официальная и неофициальная, которая произошла при личной встрече двух Президентов и переводчиков, сама встреча продлилась 2 часа.

Скорее всего именно на этой встрече Горбачёв обозначил, что СССР будет готов капитулировать перед США и выторговывал условия этой капитуляции.

«Горбачёв с Рейганом, - сообщил Яковлев, — при мне договорились о том, что надо и Варшавский блок, и НАТО превращать в политические организации. Это не было зафиксировано в соглашении, и американцы потом нас обманули. Мы Варшавский договор распустили, а они НАТО стали укреплять. Чистейший обман. Говорят, что не было такого соглашения. Да, соглашения такого не было, но договорённость была. Присутствовали при этом шесть человек: Рейган, Горбачёв, Шеварднадзе, я и два переводчика»

Есть и другие свидетельства: «По свидетельству бывшего председателя КГБ Эстонии, генерала К.Е. Кортелайнена, в 1986 г. возглавляемый им комитет получил агентурную информацию, что в Рейкьявике главы США и СССР обсуждали судьбу Прибалтики. Причём Горбачёв обещал американскому президенту, что не будет мешать прибалтийским националистам и даст возможность этим республикам отделиться. Это сообщение было передано в Москву, но, видимо, за пределы площади Дзержинского так и не вышло»

Если свидетельство Кортелайнена, кому-то кажется невероятным, есть и другие факты.

Так, летом 1986 года по инициативе местных властей в Прибалтике возникла группа «Хельсинки — 86», которая 6-го июля обратилась к М.С. Горбачёву с предложением — позволить латышам самим решить: быть или не быть им в составе СССР. Вместо того, чтобы разогнать эту сепаратистскую лавочку Москва весьма благодушно отнеслась к этой инициативе.
Тогда же, в августе-сентябре 1986 г., Валентин Фалин представил в ЦК КПСС записку о необходимости юридической оценки секретных протоколов к договору 1939 г. между СССР и Германией. Анализируя «положение в Прибалтике», автор характеризовал его как тревожное (хотя ничего тревожного тогда в Прибалтике ещё не было) и доказывал необходимость принципиального изменения советской политики в отношении этого региона.


Демонтаж Советского Союза приобретал необратимые обороты, всё это требовалось согласовать с США, именно для этого Горбачв, так настойчиво добивался встречи с Рейганом, именно поэтому и был возведён памятник.